Нижний Морвейн
Под Морвейном прячется целый город на плотах и мостках, где не спрашивают, кем ты был наверху. Тео и Пиппа находят деда-фонарщика, старую мозаичную карту и Поющую дверь, за которой лежит настоящая Хартия. Но у двери свой секрет, а охотник Кроу идёт по пятам. Третья часть цикла «Тео Эшворт и Хартия Морвейна».
📚 Часть 3 цикла 👶 9–12 лет 📖 72 стр. ⏱ читать ≈ 26 мин
Текст сказки
Жёлтый фонарь качнулся вправо, потом влево. Под ним кто-то поднял руку.
— Дед, — сказала Пиппа.
Она сказала это очень тихо. А потом так рванулась вниз, что Тео едва успел схватить её за куртку.
Читать дальше
— Ступеньки кончились!
Пиппа замерла. Между площадкой и мостом не хватало целого пролёта. Внизу плескалась вода; зелёный фонарь освещал под ней вывеску с нарисованным башмаком. Когда-то здесь продавали обувь. Теперь над башмаком проплыла маленькая рыба.
— Вижу, — сказала Пиппа, хотя секунду назад ничего не видела. — Дед!
— Не прыгать! — отозвался человек с фонарём. — Особенно тем, кто сейчас собирается сказать, что и не думал!
От моста отделился плот с перилами. Старик в длинном кожаном фартуке отталкивался шестом, держа фонарь на согнутом локте. У него были белые усы, короткая белая бородка, круглые очки и такие же цепкие движения, как у Пиппы. Плот ткнулся в площадку. Пиппа шагнула на него и обхватила старика поперёк фартука.
— На ночь, — сказала она ему в грудь. — Ты сказал: на ночь.
Бенедикт поставил фонарь. Обнял внучку обеими руками.
— Знаю, — ответил он. — Виноват.
— Чайник я сняла.
— Вот и хорошо, — сказал Бенедикт, и голос у него почему-то стал хриплым.
Тео стоял на краю площадки, прижимая письма, и смотрел на рыбу над башмаком. Ему очень хотелось, чтобы кто-нибудь сейчас так же обнял его. Он подождал, пока Пиппа отступит, и показал серебряный ключ.
— Ключ молчит, — сказал Тео.
— Пока не спросишь правильно, — закончил фонарщик. — Леонора послала?
Тео кивнул. Бенедикт протянул ему руку и помог перебраться на плот.
— Расскажешь под крышей. Здесь бумаги отсыревают быстрее, чем люди успевают договорить.
Плот шёл между вторыми этажами. Тео никак не мог к этому привыкнуть. Из окна слева торчала лестница; к окну справа была привязана лодка. Над головой на верёвке сушились носки. Где-то стучал молоток, пахло углём и варёным луком. Нижний Морвейн вовсе не спал. Он просто жил тише верхнего.
На широком плоту женщина в полосатом переднике убирала со стола чашки. Рядом мальчишка придерживал ногой корзину, чтобы та не укатилась. Увидев чужих, женщина подняла фонарь.
— Гости, Бенедикт?
— Гости, миссис Роу. Найдётся горячее?
— Найдётся, если гости умеют держать ложку.
— Один умеет даже шпагу, — сказала Пиппа. — С ложкой проверим.
Тео попытался поправить жилет. Без медной пуговицы он расходился на груди, и женщина заметила рукоять.
— Я сын капитана королевской… — начал Тео.
— Внизу не спрашивают, кем ты был наверху, — перебила миссис Роу. — Садись, сын капитана. Суп стынет одинаково для всех.
Бенедикт завёл плот под навес и закрепил верёвку. Пиппа погасила свою маленькую грозовую колбу. Впервые за много часов у Тео освободились руки: письма легли на сухой стол.
Девять конвертов. Он пересчитал их дважды. Отдельно положил карточку с мелким острым почерком.
Пока они ели, Тео рассказывал. Про отца, малую печать, сорок новых перфокарт. Про человека у камина, который присвистывал на букве «с». Пиппа добавила про почтовую машину и Кроу.
Бенедикт прочёл последнее письмо короля. Потом карточку. Потом снова письмо.
— Значит, Альдрик до весны не вернётся, — сказал он. — А кто-то уже учится писать за него.
— Нужно передать письма Мирабель, — сказал Тео. — Она думает, отец её забыл.
Фонарщик снял очки и потёр переносицу.
— Попробуем найти путь. Но к ней теперь не так просто попасть.
Тео представил закрытое окно в восточной башне. Он не сказал ничего. Только подтянул конверты подальше от своей миски.
Пиппа тем временем достала запасной ключ и положила рядом с дедовой кружкой. Ключ задел её край, и над столом прозвенела тонкая нота. Не короткое «дзинь», как от ложки. Звук тянулся, пока Пиппа не накрыла ключ ладонью.
— Осторожнее, — сказал Бенедикт. — Серебро мягкое.
— А ты осторожнее с обещаниями, — ответила Пиппа. — Почему не вернулся?
Старик не стал сердиться.
— Нижний выход у Канатного моста залило приливом. Я послал записку наверх через грузовой подъёмник. Вчера подъёмник заклинило. Сегодня починили, а у верхней двери уже стражи. Я сам проверял.
— Есть другие выходы, — упрямо сказала Пиппа.
— Есть. Тот, которым вы пришли, я нашёл к вечеру. Поднялся, а у решётки нюхачи. Пришлось отступить. Услышал ваши голоса на лестнице — зажёг фонарь.
Пиппа опустила глаза на ключ.
— Я всё равно сержусь, — сказала она.
— И правильно, — ответил дед. — Утром попробуем дать знать наверх вместе. Больше не пропаду без весточки.
Тео отодвинул пустую миску.
— Вы из Братства Тихого Ключа?
Бенедикт посмотрел на него поверх очков, которые уже успел надеть обратно.
— Да.
Тео почему-то ожидал, что после этого слова что-нибудь произойдёт. Погаснут лампы. Откроется стена. Но миссис Роу просто поставила перед ним ещё кусок хлеба.
— Значит, вы знаете, где Хартия?
— За Поющей дверью, у Первого Камня, — ответил Бенедикт. — Так говорят старые записи. Первый Камень — место, где Исольда велела строить первый городской причал. Дворец на скале уже стоял, а города ещё не было.
— Тогда идём! — Тео вскочил.
Плот качнулся. Миссис Роу поймала кружку.
— Сядь, капитанский, — велела она. — Причал стоит давно. Ещё минуту подождёт.
Бенедикт развернул на столе лист с наброском нескольких улиц.
— Я три дня ищу дорогу. Старый проход завален. Мосты давно переставили, каналы изменились. Но вчера мы откачали воду из зала переправ. Там мозаичная карта. Половина ещё под илом. До неё и добирался, когда услышал вас.
— Я умею читать старые планы, — сказал Тео.
На этот раз Пиппа не стала шутить.
Миссис Роу принесла узкий жестяной футляр и кусок промасленной ткани. Тео завернул письма вместе с карточкой, уложил в футляр и спрятал за пазуху. Крышка закрывалась туго. Он проверил её три раза.
— Письма целее будут, чем твои рёбра, — заметила Пиппа. — Пойдём уже.
До зала переправ добрались по мосткам, приколоченным к стенам. Бенедикт шёл впереди с жёлтым фонарём. Под ногами местами проглядывали крыши. Тео увидел под водой голубую дверь с медным звонком и подумал, что когда-то кто-то приходил туда в гости.
— Почему люди остались? — спросил он.
— Наверху жильё дорого, — ответил Бенедикт. — А здесь мастерские, вода крутит колёса, старые провода ещё работают. Стены крепкие. Мы поставили настилы выше воды. Получился город над городом. Только всё равно внизу.
Зал переправ оказался круглым. Вдоль стен сохранились скамьи, а посреди пола блестела мокрая мозаика. Крохотные камни складывались в дома, каналы, площади. Дальняя часть карты скрывалась под серой грязью.
Пиппа присела у края.
— Вот наш Канатный мост!
— Нет, — сказал Тео. — Это старый. Смотри, на нём две башенки. Наш держится на тросах.
Он опустился на колени и провёл пальцем вдоль белой линии. Мама учила его: сначала найди то, что не могло сдвинуться. Скалу. Устье. Дворец.
Дворец нашёлся у самого края, крошечный, без восточной башни. От него тянулась улица к воде. В конце улицы был выложен корабль, а над мачтой — три золотые звезды.
Тео полез за футляром.
— На письмах такая же печать!
— Старый знак королевской пристани, — сказал Бенедикт. — Альдрик велел поставить его на своём корабле.
Они принесли воду в ведре. Пиппа смывала ил, Бенедикт держал лампу, а Тео осторожно очищал камешки ребром щепки. Под кораблём показалась лестница. Дальше — широкий серый прямоугольник с надписью: «Первый Камень».
— Нашли, — выдохнула Пиппа.
Тео не ответил. Он очищал полоску по краю карты. Там три человека стояли перед аркой. Один держал что-то серебряное возле каменной чаши. Второй прижимал такой же предмет к кружку на стене. От кружка расходились золотые волны. Третий почти стёрся; осталась только рука.
— Зачем на плане музыканты? — спросила Пиппа. — Это праздник какой-нибудь?
— Может быть, — ответил Бенедикт. — Здесь встречали корабли.
Тео нагнулся ниже. У серебряного предмета было круглое ушко и гладкая ножка. Его собственный ключ выскользнул из-за ворота, ударился о край ведра и запел — ниже, чем Пиппин за столом.
Бенедикт обернулся к двери.
На мостках скрипнула доска.
Тео спрятал ключ, поднялся и взялся за рукоять шпаги. В дверях стоял Сайлас Кроу. Котелок он держал под мышкой. Полы серого пальто были мокрыми до колен.
— Надо признать, — сказал Кроу, — с вами очень неудобно работать. Нюхачи остались у решётки, а мне пришлось лезть следом. Хорошо хоть вы внизу фонарём светите.
Трости у него не было. Зато в руке была верёвка с петлёй.
Бенедикт шагнул перед детьми.
— Здесь не выдают гостей.
— Я не прошу выдавать, — ответил охотник. — Я пришёл забрать сам. Мальчик и бумаги. Остальные могут продолжать мыть пол.
Тео вынул шпагу. Кроу сразу отступил за косяк.
— Второго урока не будет, — предупредил он. — Здесь один выход. Я могу подождать. Наверху за тебя платят сто крон. За письма теперь отдельно.
— Кто платит? — спросил Тео.
— Тот, у кого есть деньги, — ответил Кроу.
Пиппа потянула Тео за жилет. За спиной Бенедикта, у самой воды, была низкая арка. На мозаике под ней шла синяя полоска.
— Выходов два, — прошептала она. — Второй для лодок.
К арке снаружи был привязан маленький рабочий плот. На нём лежали щётки и вёдра. Бенедикт понял без слов, поднял фонарь и нарочито громко спросил:
— А если мы останемся до утра?
Пока Кроу отвечал, Пиппа отвязала верёвку. Тео запомнил путь по мозаике: две арки, затем лестница под кораблём. Бенедикт последним шагнул на плот.
Кроу понял, что случилось, когда шест Пиппы стукнул о стену. Он бросился через зал. Тео, уже убрав шпагу, оттолкнулся ладонью от края арки. Плот выскользнул на канал.
— Налево! — сказал Тео. — Под мост!
Пиппа упёрлась шестом в стену. Позади захлюпали шаги: Кроу бежал по узкому настилу вдоль другого берега.
Впереди через канал был перекинут узкий подъёмный мост. Сейчас он стоял поднятым: под ним проходила лодка, доверху гружённая ящиками. Над ящиками торчала голова лодочника. Лебёдку на берегу крутил мальчишка, помощник миссис Роу.
Мальчишка увидел плот, увидел бегущего охотника и растерялся. Он выпустил рукоять, чтобы замахать им рукой.
Мост пошёл вниз. Прямо на лодку.
— Держи! — крикнул Тео мальчишке. — Лодку прижмёт!
Но рукоять уже крутилась сама, всё быстрее, и мальчишка отдёрнул руки, чтобы не отбило пальцы. Бенедикт выхватил у Пиппы шест и упёр его в край моста. Мост на миг задержался. Плот резко накренился.
Тео прыгнул на берег, к лебёдке, и схватил рукоять. Его потащило вместе с ней. Одной руки не хватало. Он вцепился обеими и повис на рукояти всем весом. Мост замер в двух ладонях над ящиками.
Кроу добежал до моста со своей стороны канала и остановился.
— Справа собачка! — крикнул охотник. — Железная защёлка у колеса! Ногой!
Тео увидел зубчатое колесо и откинутый железный упор. Ударил по нему каблуком. Упор встал между зубьями. Лебёдка дёрнулась и замерла.
Лодочник громко заворчал, что в этом городе никто не смотрит по сторонам, и протолкнул лодку дальше. Бенедикт вернул Пиппе шест, мальчишка снова взялся за рукоять, а Тео вернулся на плот.
Кроу так и стоял на том берегу. Мост между ними был поднят, а мальчишка не спешил его опускать. Чтобы добраться до плота, охотнику пришлось бы обходить весь канал.
— Мы не закончили, Эшворт! — крикнул он.
— Знаю, — ответил Тео.
Пиппа налегла на шест. За поворотом она оглянулась на Тео.
— Мог бы сразу уйти. Вместе с нами.
Тео посмотрел на свои ладони. На них отпечатался рычаг.
— Там человек был под мостом, — сказал он.
Пиппа кивнула и больше не спрашивала. Бенедикт только поправил фонарь, чтобы Тео мог проверить футляр с письмами. Крышка держалась.
Они прошли под двумя арками. За второй канал становился уже, и на стене показался каменный корабль с тремя звёздами. Под ним уходили вверх ступени.
Бенедикт привязал плот к железному кольцу.
— Здесь вода ниже, — сказал он. — Пристань строили на скале.
Наверху лестницы лежал широкий серый камень. В середине у него была вмятина, отполированная тысячами ног. Тео наступил в неё и вдруг подумал, что Исольда могла когда-то стоять точно так же. Не на портрете, не в золотой раме. Просто здесь, в башмаках.
Перед ним была дверь.
Невысокая, из тёмного дерева, стянутая медными полосами. Никаких драгоценных камней. Никаких львиных голов. Только три круглых углубления рядом, а над ними — три узкие решётки. В каждой виднелась металлическая пластинка. Левая была длинная, средняя короче, правая совсем маленькая. Под пластинками уходили в дерево три толстых задвижки.
Сверху по меди бежали слова:
«Ключ молчит, пока не спросишь правильно».
Тео провёл пальцем по знакомым буквам. В щель над дверью тянуло воздухом. Пластинки тихо загудели, каждая на свой лад.
— Поющая, — сказала Пиппа. — Правда поющая.
— Ключи, — быстро сказал Тео. — Давай попробуем.
Он снял цепочку с шеи. Поднёс мамин ключ к левому углублению. Отверстия не было: просто медная чашечка, в середине которой торчал маленький гладкий штырёк. Тео попробовал среднюю, потом правую. Ножка ключа скользила по металлу. Поворачивать было нечего.
Пиппа постучала в дверь.
— Эй! Мы правильно пришли?
Дверь гудела.
— Это я на всякий случай, — пояснила Пиппа.
Бенедикт поставил фонарь на ступеньку и сел рядом. В его свете вдруг стало видно, как он устал.
— В записях есть название и место, — сказал старик. — О том, как открыть, ни слова. Хранители передавали это друг другу, пока к двери можно было пройти. Потом обвал закрыл дорогу. Мы стали беречь ключи, а спрашивать их разучились.
— Но кто-нибудь должен знать, — сказал Тео.
— В Братстве есть те, кто знает больше меня, — ответил фонарщик. — Доберёмся до них.
Тео прислушался. Здесь не было слышно башенных часов. Во дворце всегда звонили к завтраку, к урокам, к обеду, а внизу он даже не знал, сколько осталось до рассвета.
— Пять дней, — сказал он. — Если будем ходить туда и обратно, мы всё потратим на дорогу.
Он снова взялся за ключ. Повернул боком, приложил ушком, попытался нажать на медный штырёк. Тот едва шевельнулся. За решёткой дрогнула длинная пластинка, но задвижка осталась на месте.
Пиппа присела возле него.
— Дай посмотреть, — попросила она.
— Я ещё не закончил, — ответил Тео.
— Вижу, — сказала она. — Ты сейчас закончишь тем, что согнёшь его.
Тео разжал пальцы. На гладком серебре остался тёмный след от сажи.
— Прости, — сказал он. — Просто она там сидит. Мирабель. А мы здесь.
Пиппа взяла ключ за ушко и осторожно качнула на цепочке.
— Мой за столом звенел, — сказала она. — Твой у ведра тоже. Только иначе.
Тео поднял голову.
— Музыканты, — сказал он.
— Что?
— На карте, — объяснил Тео. — Один держал ключ над чашей. Второй прижимал к стене. Мы подумали — инструменты.
Тео посмотрел на серебряную ножку, потом на три пластинки за решётками.
— А это и есть инструменты.
Он повесил ключ на палец за цепочку и легонько ударил им о край каменной ступени. Серебро отозвалось чистой низкой нотой. Тео поймал ключ всей ладонью — звук пропал.
— Не зажимай, — сказала Пиппа. — Сам же его глушишь.
Во второй раз Тео держал только ушко. Ключ зазвенел. Длинная пластинка за левой решёткой едва заметно задрожала.
Тео поднёс поющий ключ к чашечке. Ничего. Тогда он вспомнил второго человека на мозаике и коснулся концом ключа медного штырька.
Дверь ответила.
Звук стал густым и громким, будто за деревом проснулась большая скрипка. Пластинка дрожала так быстро, что её края расплылись. Под ней медленно поползла задвижка.
— Смотри! — Пиппа схватила Тео за плечо. — Смотри, идёт!
Тео убрал ключ. Звук стих. Задвижка вернулась на место.
Несколько секунд все молчали.
— Настроечные ключи, — сказал Бенедикт. — Каждый даёт свою ноту. Вот почему на них нет бороздок.
Тео снова посмотрел на надпись.
«Пока не спросишь правильно».
Он всё время пытался сунуть вопрос в замочную скважину. А его нужно было дать двери услышать.
Пиппа уже звякнула своим ключом о камень. Средняя пластинка дрогнула, когда девочка прижала ножку к её штырьку. Вторая задвижка отъехала.
— Вместе, — сказал Тео.
Они встали плечом к плечу. Два ключа запели. Две задвижки медленно ушли в дерево. Тео толкнул дверь плечом.
Она подалась совсем чуть-чуть и остановилась.
Справа оставалась третья задвижка.
— Ещё раз, — попросил Тео.
Они попробовали снова. Потом поменялись местами. Пиппин ключ не сдвинул левую задвижку, Тео не смог сдвинуть среднюю. Правая не отвечала ни на один. Даже когда Тео прижимал ключ сильнее, она оставалась неподвижной.
— Их нужно три, — сказала Пиппа. — Разных. И все должны петь вместе.
Бенедикт медленно кивнул.
— У вас же есть свой, — Тео повернулся к нему. — Этот запасной!
— Мой сейчас у хранителя Братства, — ответил старик. — Но он такой же, как Пиппин. Запасной потому и запасной, что заменяет первый. Третьего голоса у меня нет.
Тео прислонился лбом к дереву. Хартия была здесь. Возможно, в десяти шагах. За дверью, которая только что ему ответила.
— Мы дошли, — тихо сказала Пиппа.
— И не можем открыть, — ответил Тео.
— Пока не можем, — поправила девочка. — Вчера мы не знали даже, существует ли этот город.
Тео отстранился от двери. На дереве осталось чёрное пятнышко от его лба. Он потёр его рукавом, сделал только хуже и вдруг коротко засмеялся.
— Если Исольда увидит, что я сделал с её дверью…
— Даст тряпку, — уверенно сказала Пиппа.
Бенедикт поднял фонарь.
— Пойдём к хранителям. Вы нашли дорогу и разобрались с замком. Теперь им придётся вас выслушать.
— А прежде не стали бы? — спросил Тео.
Старик помедлил.
— Там привыкли проверять людей. Даже тех, кто приносит ключ.
На обратном пути Тео отмечал повороты. От Первого Камня до второй арки — двадцать гребков шестом. На стене трещина, похожая на вилку. Затем мост с обломанным перилом. Он повторял всё про себя, чтобы суметь вернуться без карты и без провожатого.
Кроу у моста не оказалось. Мальчишка у лебёдки сказал, что охотник ушёл к грузовому подъёмнику. Перед уходом долго выжимал пальто и спрашивал дорогу наверх.
У миссис Роу уже пекли лепёшки. По мосткам шли люди с пустыми корзинами; Нижний Морвейн собирался на утренний рынок. Наверху, значит, рассвело. До Дня Хартии по-прежнему оставалось пять дней.
Бенедикт остановился у развилки мостков и показал на дом с белой дверью.
— Туда. Хранители собираются…
Высоко над сводами ударил колокол.
Потом второй. Третий. Звук шёл через камень, по трубам, по железным скобам. Дрогнула вода под плотами. Миссис Роу вышла из-под навеса с мукой на руках.
Тео знал этот звон. В детстве они с Мирабель под него выбегали на балкон. Два коротких удара, один длинный. Так созывали Совет на День Хартии.
— Репетиция? — спросила Пиппа.
Тео покачал головой.
Со стороны подъёмника бежала женщина с пачкой свежих объявлений. Одно она протянула Бенедикту.
Бумага пахла типографской краской. Вверху стояла печать канцлера. Тео читал через плечо старика, и строчки почему-то никак не складывались вместе.
День Хартии переносился. На сегодня. Церемония — в полдень.
— Канцлер объявил, что нашёл новый свиток о наследовании, — быстро сказала женщина. — Совет собирают немедленно. Принцессу отстранили до чтения. В восточной башне у её дверей медные стражи. Даже слуг не пускают.
— Откуда это? — спросил Бенедикт.
— Прачка из дворца принесла бельё. Её саму вывели из башни. Стражи пропустили только Фенвика.
Тео сжал край объявления. Значит, механик уже заменил перфокарты. Тео с Пиппой считали дни до праздника, а заговорщики просто передвинули его на сегодня.
Мирабель ждала его наверху. За одной дверью. Хартия лежала внизу. За другой.
Бенедикт взял Тео за плечо.
— Идём, мальчик. К хранителям.
Тео проверил футляр за пазухой, поправил шпагу Дюрана и спрятал ключ под рубашку. Пиппа уже стояла у белой двери. В руке у неё был дедушкин ключ.
Колокола звонили над обоими городами.
Пяти дней у них больше не было.
Цикл «Тео Эшворт и Хартия Морвейна»
- Часть 1. Разговор за гобеленом
- Часть 2. Город за стенами
- Часть 3. Нижний Морвейн — вы читаете
Как вам сказка?
Темы
Для какого возраста
Похожие сказки
-
Цикл · часть 2
Город за стенами
Тео сбежал из дворца и впервые оказался в настоящем Морвейне: шумном, туманном, где на каждой стене висит его портрет. Вместе с Пиппой, внучкой старого фонарщика, он ищет первое доказательство заговора — пропавшие письма короля. Вторая часть цикла «Тео Эшворт и Хартия Морвейна».
9–12 лет · 52 стр. · ≈ 21 мин
-
Цикл · часть 1
Разговор за гобеленом
Тео Эшворт с шести лет учится фехтованию во дворце Морвейна, где его отец — капитан гвардии, а мать — хранительница архива. Однажды, прячась от медного стража, он находит старый тайный ход и слышит то, чего не должен был слышать: заговор против юной принцессы Мирабель. Первая часть цикла о мальчике, которому предстоит вернуть принцессе её трон.
9–12 лет · 57 стр. · ≈ 23 мин
-
Один килограмм до Луны
Мама Ярика — инженер, и на целый год вся семья летит на лунную станцию. Правило строгое: личных вещей можно взять не больше одного килограмма. Ярик ставит на кухне весы и взвешивает всё, без чего не может жить: мяч, камни, книги, бабушкино варенье и даже кота. Ничего не помещается. А потом папа говорит одну странную фразу, и выбор становится совсем другим.
9–12 лет · 33 стр. · ≈ 13 мин
-
Принцесса Ариша, поварёнок Сеня и ежиха Иголочка
В день осеннего бала у принцессы Ариши пропала ручная ежиха Иголочка. Весь замок ищет её и не может найти, пока за дело не берётся поварёнок Сеня. Следы в муке, красная нитка и ночная музыка приводят друзей к разгадке. Сказка-детектив про принцессу, мальчика и ёжика.
7–10 лет · 29 стр. · ≈ 11 мин