Как я защищал зиму
Артём терпеть не может зиму: темно, холодно, шарф колется. И вот на школьных дебатах ему по жребию достаётся защищать именно её, против Сони, которая зиму обожает, а защищать должна лето. За неделю Артём опрашивает деда, младшего брата и дворника, проверяет на морозе, правда ли скрипит снег, и закапывает в сугроб градусник. Чем кончились дебаты, он рассказывает сам.
👶 9–12 лет 📖 33 стр. ⏱ читать ≈ 13 мин
Текст сказки
Я не люблю зиму. Говорю это сразу, чтобы было честно. Зимой темно в восемь утра и темно в пять вечера. Зимой надо надевать штаны с начёсом, шарф, который колется, и шапку, от которой волосы встают дыбом. Зимой мама говорит: «Артём, сапоги!» — каждый раз, когда я выхожу из дома в кроссовках. А летом не говорит.
Поэтому, когда наша учительница Вера Павловна объявила в пятом «Б» дебаты на тему «Зима лучше лета», я обрадовался. Я знал, за кого буду. Я уже придумал три довода за лето, пока она писала тему на доске.
— Стороны выбираем жребием, — сказала Вера Павловна. — Так честнее. И интереснее.
Читать дальше
Она протянула мне коробку с бумажками. Я вытянул. Там было написано: «Зима».
— Нет, — сказал я. — Можно перетянуть?
— Нельзя, — улыбнулась Вера Павловна. — Соня, тяни ты.
Соня вытянула «Лето». И скривилась так, будто откусила лимон. Соня Белкина — это человек, который в декабре приходит в школу с мокрыми варежками и красным носом и счастлив. Она ходит на лыжах. Она лепит снеговиков, хотя ей одиннадцать лет. Она однажды сказала, что любимый звук на свете — это скрип снега под ногами. Я тогда подумал, что ослышался.
И вот теперь я должен защищать зиму, а Соня — лето.
— У вас неделя, — сказала Вера Павловна. — Найдите доводы. Не те, что у вас в голове, а настоящие. Спросите людей. Проверьте сами. Жюри будет оценивать не только то, кто победил, но и то, кто лучше подготовился.
Дома я сел за стол, взял тетрадь и написал: «Доводы за зиму». И под этим долго ничего не писал. Потом написал: «1. Новый год». И зачеркнул, потому что Новый год — это праздник, а не зима. Если бы его перенесли на июль, я бы не возражал.
Пришлось спрашивать людей.
Первым был дед. Дед у нас рыбак, он ходит на подлёдную рыбалку, сидит на ящике посреди замёрзшего озера и смотрит в дырку. Я всегда считал, что это самое скучное занятие на свете.
— Дед, за что ты любишь зиму?
Дед подумал.
— За тишину, — сказал он. — Летом на озере лодки, моторы, отдыхающие, музыка. А зимой выйдешь — и белое, и ни звука. Слышно, как лёд потрескивает. Как будто озеро дышит во сне.
— И всё? — спросил я.
— А тебе мало? — удивился дед.
Я записал: «Тишина?» — с вопросом, потому что не понял, что тут хорошего.
Но Вера Павловна сказала проверять самим. Поэтому в субботу я встал в шесть утра, надел все штаны с начёсом, какие нашёл, и поехал с дедом на озеро.
Сначала было скучно и холодно, как я и думал. Дед просверлил две лунки, мы сели на ящики и стали смотреть в чёрную воду. Клёва не было. Я хотел достать телефон, но дед сказал: «Погоди. Послушай».
Я послушал. Было тихо. Так тихо, как у нас в квартире не бывает никогда: ни холодильника, ни машин за окном, ни соседей. Только где-то далеко-далеко каркнула ворона. А потом под нами, глубоко, что-то протяжно и низко загудело, «у-у-ум», как будто кто-то большой вздохнул во сне. И трещина побежала по льду с тонким звоном, через всё озеро.
Я вскочил с ящика.
— Не бойся, — сказал дед. — Это лёд растёт. Мороз его стягивает, вот он и поёт. Лёд толстый, полметра. Я же говорю: дышит.
Мы просидели до обеда и поймали трёх окуньков. Но окуньков я почти не запомнил. Я запомнил, как поёт лёд. Я записал: «2. Тишина. Проверено лично: лёд поёт».
Потом я спросил младшего брата, Лёшку. Ему пять.
— Лёш, за что ты любишь зиму?
— За горку! — закричал Лёшка. — И за то, что падать мягко!
Вот это, кстати, было интересно. Летом Лёшка падал с самоката и разбивал коленки, и все плакали: он от боли, а мама от испуга. Зимой он падал в сугроб по двадцать раз на дню и только смеялся. Я записал: «3. Падать мягко. (Лёшка)».
Третьим я спросил дядю Рустама, нашего дворника. Я думал, уж он-то зиму ненавидит. Каждое утро он скребёт двор лопатой, пока мы спим.
— Ненавижу? — засмеялся дядя Рустам. — Нет. Летом я подметаю: фантики, бутылки, пакеты, всё на виду. А зимой выпал снег — и всё чисто. Весь двор как новый. Я каждое утро первым выхожу и вижу двор, на котором ещё никто ничего не испортил. Только следы от кошки. Вот за это люблю.
Я записал: «4. Всё как новое. (Дядя Рустам)». И почему-то задумался.
Но этого было мало. И я решил проверить Сонин любимый звук.
Вечером я вышел во двор. Было минус три, снег под ботинками не скрипел, а мягко хрустел, как печенье. Я разочарованно вернулся домой. Но потом прочитал в интернете, что снег скрипит, только когда мороз сильнее. Тогда снежинки-кристаллики ломаются под ногой и пищат.
Через два дня ударило минус пятнадцать. Я вышел во двор рано утром, когда дядя Рустам ещё не всё расчистил, и сделал шаг.
«Скрип».
Ещё шаг. «Скрип-скрип».
Я пошёл дальше. «Скрип-скрип-скрип». Это было похоже, как будто кто-то маленький и невидимый под снегом жалуется: «Ой. Ой. Ой». Я прошёл весь двор туда и обратно и потом ещё раз, просто чтобы послушать. Записал: «5. Снег скрипит. Проверено лично. Звук смешной».
Но самым важным оказался шестой довод.
Его я нашёл в учебнике по природоведению, на странице, которую мы ещё не проходили. Там было написано, что снег — хороший утеплитель. Под толстым слоем снега земля промерзает гораздо меньше, поэтому растения и маленькие зверьки зимой прячутся под ним, как под одеялом.
Я не поверил. Снег — холодный. Как он может греть?
Пришлось проверять. Я взял у мамы два уличных градусника, которые она держит на балконе. Один повесил на дерево во дворе. Второй закопал в сугроб у забора, поглубже, сантиметров на сорок, и привязал к нему верёвочку, чтобы найти.
Утром я пришёл посмотреть. Градусник на дереве показывал минус шестнадцать. Я раскопал сугроб и вытащил второй.
Минус два.
Я смотрел на него минуты три. Потом закопал обратно и проверил на следующее утро. На дереве минус двенадцать. В сугробе — минус один.
Это было как волшебство, только настоящее. Снаружи мороз щиплет нос, а под снегом почти тепло. Там, под сугробом у нашего забора, наверное, спят какие-нибудь жуки и думают, что всё в порядке. Я записал: «6. Снег греет. Проверено лично, два раза. Минус шестнадцать сверху, минус два внутри». И подчеркнул.
В день дебатов я пришёл в школу с тетрадью и двумя градусниками в пакете.
Соня выступала первой. Она подготовилась ужасно хорошо. Она говорила про летние каникулы, про то, что летом можно купаться, есть клубнику с грядки и не надевать двадцать слоёв одежды. Она принесла фотографии с моря. Она даже посчитала, сколько минут в день мы тратим зимой на одевание, и вышло, что за зиму набегает почти сутки. Целые сутки жизни, потраченные на колготки и варежки! Класс хохотал. Жюри, Вера Павловна и двое старшеклассников, кивали.
Потом вышел я. Я открыл тетрадь и начал читать доводы по порядку: тишина, падать мягко, всё как новое. Читал я плохо. Сбивался. Класс скучал. Я видел, что проигрываю.
И тогда я закрыл тетрадь и достал из пакета градусники.
— Вот этот висел на дереве, — сказал я. — Минус шестнадцать. А этот лежал в сугробе. Минус два. Я проверял два раза. Снег — это одеяло. Под ним всю зиму живут жуки, мыши, корни травы, и им там нормально. Если бы зимы не было, не было бы снега. А если бы не было снега, им было бы гораздо холоднее.
В классе стало тихо.
— И ещё, — сказал я, потому что раз уж начал, надо было договорить. — Когда минус пятнадцать, снег скрипит. Я специально выходил слушать. Это смешной звук. Как будто под снегом кто-то говорит «ой».
Кто-то засмеялся. Но не надо мной, а как будто тоже вспомнил этот звук.
Я посмотрел на Соню. Она сидела и улыбалась. Не так, как улыбаются, когда противник проигрывает. А так, как будто я наконец понял что-то, что она знала всегда.
Дебаты выиграла Соня. С перевесом в одно очко. Вера Павловна сказала, что у неё лучшая подача и сильнее доводы, а у меня лучшее исследование. Мне дали грамоту «За самостоятельный эксперимент». Мама повесила её на холодильник.
А после уроков Соня догнала меня у раздевалки.
— Покажешь, где закопал? — спросила она.
— Градусник? — переспросил я.
— Ну да, — сказала Соня. — Я хочу посмотреть, сколько там сейчас.
Мы пошли ко мне во двор. Было минус восемнадцать, снег скрипел так, что звенело в ушах. Мы раскопали сугроб у забора. В сугробе был минус один.
— Смотри, — сказала Соня тихо и показала пальцем.
Под самым градусником, в маленькой норке у корней старой травы, сидел жук. Чёрный, блестящий, неподвижный. Он спал.
Мы закопали его обратно очень осторожно. Соня даже пригладила сверху снег варежкой.
— Знаешь, а ты хорошо говорил, — сказала Соня. — Когда перестал читать по тетрадке.
— А ты хорошо говорила про лето, — сказал я. — Хотя ты его не любишь.
— Люблю, — удивилась Соня. — Просто зиму больше. Я, пока готовилась, тоже кое-что поняла. Летом можно ходить босиком по траве. Я забыла, как это хорошо.
Мы постояли ещё немного. Снег скрипел у нас под ногами, хотя мы стояли на месте, просто переминались.
Лето я по-прежнему люблю больше. Это честно. Но теперь, когда мама говорит «Артём, сапоги!», я надеваю их без спора. Потому что у меня к зиме появились вопросы. Например, почему снег синеет в сумерках. И сколько градусов будет под сугробом в феврале. И проснётся ли весной тот жук.
Мне кажется, когда у тебя к чему-то есть вопросы, это уже не «не люблю». Это уже совсем другое.
Как вам сказка?
Похожие сказки
-
Снежный договор
Дворы седьмого и девятого дома делят одну горку и никак не могут её поделить: сани сталкиваются, снеговики падают, а снежки летят куда не надо. Однажды Матвей из седьмого и Злата из девятого садятся писать договор на обратной стороне рулона обоев. Эта сказка и есть их договор: статья за статьёй, и у каждой статьи своя история.
9–12 лет · 31 стр. · ≈ 12 мин
-
Елисей и кость динозавра
На уроке про динозавров третьеклассник Елисей вдруг говорит, что у него дома есть настоящий зуб тираннозавра. Класс просит фотографию, учительница — доклад, и выдумка растёт с каждым днём. Тогда Елисей едет к дедушке на реку искать хоть что-нибудь древнее. Сказка про мальчика, школу и настоящую находку.
7–10 лет · 30 стр. · ≈ 11 мин
-
Первоклассник Саша и малыш Вова
Саша пошёл в первый класс и решил, что теперь он учитель. Каждый вечер он учит младшего брата Вову: буквам, счёту и тому, как поднимать руку. Но трёхлетний Вова оказывается тоже учителем — и учит Сашу тому, чему в школе не учат. Сказка про школу, малыша и двух братьев.
5–7 лет · 20 стр. · ≈ 7 мин
-
Глеб, Аля и новогодний поезд
Тридцатого декабря Глеб и его младшая сестра Аля едут ночным поездом к бабушке. В полночь проводником оказывается белый филин в фуражке, а на станциях Инейная, Снегириная, Метельная и Медвежий Сон в вагон садятся удивительные пассажиры. Куда же они все едут? Новогодняя сказка-путешествие про зиму, мальчика и чудеса.
7–10 лет · 27 стр. · ≈ 10 мин