Увлекалка

Глеб, Аля и новогодний поезд

Тридцатого декабря Глеб и его младшая сестра Аля едут ночным поездом к бабушке. В полночь проводником оказывается белый филин в фуражке, а на станциях Инейная, Снегириная, Метельная и Медвежий Сон в вагон садятся удивительные пассажиры. Куда же они все едут? Новогодняя сказка-путешествие про зиму, мальчика и чудеса.

👶 7–10 лет 📖 27 стр. ⏱ читать ≈ 10 мин

Текст сказки

Тридцатого декабря Глеб и его младшая сестра Аля ехали к бабушке. Одни, в первый раз. Мама посадила их в ночной поезд, поцеловала обоих, сказала проводнице: «Присмотрите, пожалуйста», — и долго махала с перрона.

Глебу было десять лет, и он чувствовал себя очень взрослым. У него был тёмно-синий пуховик, рюкзак с бутербродами и важное задание — следить за Алей. Билеты он проверил раз пять, пока поезд не тронулся. Але было шесть. У неё были рыжие кудряшки, торчавшие из-под шапки с помпоном, и полный карман мандаринов.

Купе было тёплое и пустое. Аля сразу залезла на верхнюю полку, Глеб сел у окна. За окном проплывали огни города, потом заснеженные поля, потом лес — тёмный, бесконечный.

Читать дальше

— Глеб, а мы когда приедем? — спросила Аля в десятый раз.

— Утром, — в десятый раз ответил Глеб. — Спи.

Аля уснула. А Глеб смотрел в окно. И ровно в полночь заметил, что поезд стал ехать как-то иначе. Колёса стучали не «тук-тук», а «динь-динь». А за окном вместо тёмного леса поплыли серебристые деревья, будто стеклянные.

Дверь купе открылась. На пороге стоял проводник. Глеб открыл рот и забыл его закрыть.

Проводник был белый филин. Огромный, в синей форменной фуражке, с блестящим компостером в лапе. Глаза у него были жёлтые и круглые, как два фонаря.

— Добрый вечер, — сказал филин. — Билетики, пожалуйста.

Глеб молча протянул билеты. Филин щёлкнул компостером, и на билетах появились маленькие дырочки в виде звёздочек.

— Простите, — выговорил наконец Глеб. — А… куда мы едем?

— Как куда? — удивился филин. — Это же Новогодний поезд. Он ходит только одну ночь в году. Развозит Новый год.

— А мы… мы к бабушке, — растерялся Глеб.

— И к бабушке довезём, — кивнул филин. — Только сначала надо забрать пассажиров. Вы уж помогите им устроиться, будьте любезны. А то у меня сегодня одних станций — пять.

Поезд замедлил ход. За окном показался перрон — весь белый, пушистый, будто покрытый мехом. На табличке висела сосулька. Аля проснулась и свесилась с полки.

— Ой, — сказала она. — Глеб, где мы?

— Станция Инейная, — объявил филин. — Стоянка одна минута.

В вагон вошла девочка. Маленькая, ростом с Алю, вся в серебристо-белом. Волосы у неё были будто сплетены из инея, а на щеках вместо румянца лежали морозные узоры. В руках она держала стеклянную банку, а в банке что-то искрилось.

Девочка заглянула в их купе и остановилась.

— Здесь тепло, — сказала она испуганно. — Мне нельзя в тепло. Я растаю.

Аля спрыгнула с полки.

— Садись у окна! — Она отодвинула занавеску и приоткрыла форточку. Внутрь ворвался морозный ветер. — Вот тут холодно. Глеб, отдай ей своё место.

Глеб пересел. Девочка села у открытой форточки, вздохнула с облегчением и поставила банку на столик.

— Меня зовут Изморозь, — сказала она. — А это иней. Свежий. Я везу его рисовать узоры на окнах. На всех окнах, где будут праздновать.

Аля прижалась носом к банке. Внутри кружились крошечные искорки.

Следующая станция называлась Снегириная. На перроне стояла рябина, вся красная от ягод, и на каждой ветке сидели снегири. Целая стая — штук тридцать — дружно впорхнула в вагон и расселась по полкам, по столику, на Глебовом рюкзаке. Каждый держал в клюве красную ягоду.

— Это для ёлок, — объяснил главный снегирь. — В деревнях, где игрушек мало. Мы их развешиваем, пока все спят.

Снегири устроились, но долго ворчали: им было тесно и жарко. Глеб подумал и снял с полки свой рюкзак, освободив место. А Аля достала мандарины и разломила их на дольки.

— Угощайтесь, — сказала она.

Снегири переглянулись. Мандаринов они никогда не пробовали. Главный снегирь клюнул дольку, зажмурился — и вся стая налетела на мандарины.

— Сладко, — сказал главный снегирь. — Как будто лето.

Третья станция называлась Метельная. Поезд ещё не остановился, а в вагон уже ворвался вихрь. Он закружился по коридору, сорвал с Глеба шапку, растрепал Алины кудряшки, распахнул все двери и чуть не выдул снегирей в окно.

— Простите! Простите! — пищал вихрь. Он был размером с щенка и состоял из снега и ветра. — Я Метелька! Я не нарочно! Я просто не умею сидеть на месте!

За ним по полу катился мешок, перевязанный верёвкой. Из мешка тоже дуло.

— Это снег, — сказал Метелька, кружась под потолком. — Свежий снег для тех, у кого к празднику его нет.

— Тебе надо успокоиться, — сказал Глеб.

— Я не могу! — Метелька пронёсся мимо и опрокинул банку Изморози. Иней рассыпался искрами по полу. — Ой-ой-ой!

Изморозь чуть не заплакала. Глеб опустился на колени и стал осторожно собирать иней обратно в банку ладонями. Иней обжигал холодом, но Глеб собрал всё до последней искорки.

А Аля поймала Метельку. Прямо руками. Он был холодный и щекотный.

— Давай я тебя покачаю, — сказала она. — Меня мама так успокаивает.

И Аля стала качать Метельку на руках и напевать песенку. Вихрь крутился всё медленнее, медленнее, и наконец свернулся у неё на коленях, как маленький снежный котёнок, и затих.

— Ого, — сказал филин, заглянув в купе. — Метельку ещё никто не укачивал. Три тысячи лет вожу этот поезд — первый раз вижу.

Четвёртая станция была самая тихая. Она называлась Медвежий Сон. На перроне горел один-единственный фонарь, и под ним стоял белый медведь в полосатом ночном колпаке. Он зевал так широко, что Глеб увидел все его зубы. За спиной у медведя висел мешок, а из мешка доносилось тихое, сонное пение.

— Это сны, — сказал медведь, усаживаясь в соседнем купе так, что вагон качнулся. — Новогодние. Для всех, кто ляжет спать после полуночи.

Он хотел ещё что-то сказать, но снова зевнул — и уснул сидя.

— Он всегда спит, — сказал филин. — Но сны развозит исправно. Не беспокойтесь.

Аля на цыпочках сходила в соседнее купе и укрыла медведя своим шарфом. Шарф был ему как носовой платок, но медведь во сне благодарно засопел и подоткнул его под щёку.

Аля зевнула вслед за медведем. Глеб тоже. Но спать было никак нельзя: поезд подходил к последней станции.

Она называлась Полночь.

Поезд остановился на высоком холме. Отсюда было видно всё: леса, поля, деревни, города, тысячи окон, огоньки. Часы на станции показывали без одной минуты двенадцать.

— Все на выход! — скомандовал филин.

И пассажиры вышли.

Изморозь взяла свою банку, подняла её над головой и открыла. Иней полетел над землёй серебристым облаком — и на всех окнах внизу расцвели морозные узоры.

Снегири взлетели стаей и разнесли красные ягоды по ёлкам в деревнях.

Метелька проснулся у Али на руках, вспорхнул и развязал свой мешок. Снег закружился, полетел и укрыл всё внизу белым одеялом — мягко, тихо, без всякой бури.

А белый медведь, не просыпаясь, развязал мешок со снами. И сны, как светлячки, разлетелись по окнам.

Часы пробили двенадцать.

— С Новым годом! — сказал филин и снял фуражку. — Спасибо за помощь, пассажиры. Без вас мы бы не справились.

Изморозь подбежала к Але и вложила ей в ладонь что-то холодное. Это была снежинка. Маленькая, шестиконечная, сверкающая.

— Она не растает, — сказала Изморозь. — Никогда.

А Метелька на прощание облетел Глеба кругом и надел ему обратно на голову шапку, которую утащил в начале пути.

Утром поезд прибыл на станцию бабушкиного города. Бабушка стояла на перроне в пушистом платке и махала обеими руками.

— Ну как доехали? — спросила она, обнимая внуков. — Не скучали?

Глеб посмотрел на Алю. Аля посмотрела на Глеба.

— Нормально доехали, — сказал Глеб.

— Мы развозили Новый год, — сказала Аля.

— Ну конечно, — сказала бабушка совершенно серьёзно. — А кто же ещё его развозит?

Аля разжала ладошку. На ней лежала снежинка. Она не таяла.

Как вам сказка?

Оцените первыми

Похожие сказки

Далее
Возраст