Увлекалка

Медведь Ерёма, бобры и волчья переправа

Осенью бобры построили на ручье плотину и затопили брод, по которому волки ходили на Дальние поля. Сорока разносит слухи, лось придумывает правила, а соседи ссорятся всё сильнее. Тогда за дело берётся молодой медведь Ерёма, которого весь лес считает тугодумом. Сказка про волков, медведя и бобров.

👶 7–10 лет 📖 29 стр. ⏱ читать ≈ 11 мин

Текст сказки

На краю большого леса течёт ручей Кривуша. Раньше его можно было перейти, не замочив брюха: у старой ольхи было мелкое место, брод. По этому броду волки ходили от своего логова на Дальние поля, где под снегом зимой полно мышей. Ходили так, сколько себя помнили.

А этой осенью на Кривушу пришли бобры.

Бобр Тесак, бобриха и трое бобрят выбрали место пониже брода. Повалили осины, натаскали веток и глины и за месяц построили плотину. Вода поднялась. Брод ушёл под воду, ольха теперь стояла в ручье по колено, а там, где раньше переходили волки, разлилась тёмная глубокая заводь.

Читать дальше

Первым к плотине пришёл вожак стаи, волк Серогрив. Он рычал так, что с ольхи посыпались последние листья.

— Это наш брод! Разберите свою кучу, или мы разберём её сами!

Бобр Тесак встал на плотине и хлопнул хвостом по воде. Шлёп! Так бобры показывают, что не уступят.

— Это не куча, это наш дом! Только троньте!

На шум прилетела сорока Балаболка. Послушала минутку и помчалась по лесу:

— Война! Волки хотят съесть бобрят! Бобры хотят затопить волков!

Ни того, ни другого никто не хотел, но через час об этом знал весь лес. Бобриха перестала выпускать бобрят из хатки. Волки ходили вдоль берега хмурые. А ночью кто-то сломал верх плотины. Бобры до утра её чинили, а утром обвинили волков. Волки отвечали, что пальцем не трогали. Точнее, лапой.

Тогда пришёл лось Сохатый: самый большой зверь в округе, а значит, как он сам считал, и самый умный.

— Я установлю правило, — объявил он. — По чётным дням стоит плотина. По нечётным бобры её разбирают, и волки ходят через брод.

Бобры ахнули, волки фыркнули, а ручей вообще ничего не понял: вода не умеет считать дни. Правило не продержалось ни одного дня.

А в берлоге под вывороченной сосной жил молодой медведь Ерёма. Он был бурый, с белым пятном на груди, и все в лесу знали: Ерёма — тугодум. Спросишь его о чём-нибудь, а он сначала почешет за ухом, потом посмотрит на небо, потом скажет: «Надо подумать». И думает до вечера.

Ерёма уже стелил себе постель на зиму, но из-за шума у ручья никак не мог заснуть. Наконец он вздохнул, выбрался из берлоги и побрёл к Кривуше.

— О, тугодум пришёл! — затрещала Балаболка. — Сейчас будет думать до весны!

Ерёма не обиделся. Он и правда собирался подумать.

Сначала он пришёл к плотине. На одном берегу рычали волки, на другом хлопали хвостами бобры, сверху трещала сорока, а посередине стоял лось и повторял про чётные дни.

— А зачем… — начал Ерёма.

Никто его не услышал. Ерёма постоял, подождал, потом спросил погромче:

— А зачем вам…

— Не мешай! — рявкнули волки.

— Не лезь! — шлёпнули хвостами бобры.

«Когда все кричат, никого не слышно», — подумал Ерёма. И потихоньку ушёл.

Вечером он пришёл к волчьему логову и сел у входа.

— Чего тебе? — проворчал Серогрив.

— Расскажи, зачем вам брод, — попросил Ерёма.

— Как это зачем? Чтобы ходить!

— А ходить зачем?

Серогрив посмотрел на него как на глупого.

— На Дальних полях мыши, зимой мы там кормимся. Молодые и вплавь переберутся, хоть вода и ледяная. А старая Пороша не переплывёт. Она нас всех вырастила, а теперь ей в ледяную воду нельзя. Не бросать же её на этом берегу.

Ерёма почесал за ухом.

— Значит, тебе не плотину сломать надо, — медленно сказал он. — Тебе надо, чтобы Пороша перешла ручей.

Серогрив открыл пасть, чтобы возразить, и закрыл.

— Ну… да.

Уходя, Ерёма заметил в глубине логова старую волчицу. Шерсть у неё была совсем седая, а глаза добрые и усталые. Это была Пороша.

— Ты не думай, медведь, — тихо сказала она. — Я им говорю: идите без меня. Я своё отходила. А они не слушают. Упрямые. Все в меня.

— Надо подумать, — сказал Ерёма. Но сказал он это совсем не так, как обычно. Очень серьёзно.

Утром Ерёма сидел у бобровой хатки.

— Расскажи, зачем вам плотина, — попросил он Тесака.

— Чтобы вода была глубокая!

— А глубокая зачем?

Тесак вздохнул, как вздыхают, когда объясняют малышам.

— Зимой ручей замёрзнет. Если он мелкий, то промёрзнет до самого дна, и вход в нашу хатку замёрзнет тоже. А под водой у нас запасы на всю зиму: ветки, кора. Без глубокой воды бобрята зимой останутся голодными. Вот и всё.

— Значит, вам не волки мешают, — медленно сказал Ерёма. — Вам надо, чтобы вода была глубокой всю зиму.

— Ну да. Только волки по ночам ломают нам плотину!

— Волки говорят, что не ломают, — сказал Ерёма. — Надо подумать.

Он думал весь день. Сорока смеялась над ним с ветки. А ночью Ерёма залёг в кустах у плотины и стал смотреть.

Под самое утро из тумана вышел лось Сохатый. Обходить заводь ему было лень, и он шагнул прямо на плотину. Хрусть! Плотина затрещала, вода перелилась через верх. А лось перешёл на другой берег и скрылся, даже не оглянувшись.

Ерёма почесал за ухом. Вот, значит, кто ломает.

Днём он позвал к старой ольхе и волков, и бобров. Прилетела и сорока: как же без неё.

— Я подумал, — сказал Ерёма. — Волкам не нужно ломать плотину. Им нужно, чтобы старая Пороша могла перейти ручей. А бобрам не нужно, чтобы волки ушли. Им нужно, чтобы вода была глубокой. Правильно?

Серогрив и Тесак переглянулись. И молча кивнули.

— Тогда вот что, — сказал Ерёма. — Бобры лучше всех в лесу валят деревья. Пусть повалят высокую осину выше плотины, поперёк ручья. Получится мост. По мосту и Пороша перейдёт.

— А нам что? — спросил Тесак.

— А плотину вам ломают не волки, а лось. Я сам видел. Волки живут рядом. Пусть по ночам сторожат: как только лось подойдёт к плотине, пусть завоют. Лось волчьего воя не любит, пойдёт в обход.

Сорока чуть не свалилась с ветки. Такой новости у неё ещё не было.

Бобры выбрали самую высокую осину на берегу и стали грызть. Грызли до вечера. Осина затрещала, покачнулась и упала не туда! Не поперёк ручья, а вдоль, прямо в воду.

Бобрята заплакали. Волки зарычали. Тесак с досады шлёпнул хвостом.

— Надо подумать, — сказал Ерёма.

На этот раз он думал совсем недолго. Когда бобры подгрызли вторую осину, Ерёма встал рядом и упёрся в ствол передними лапами. А когда дерево начало падать, толкнул его, сильно и аккуратно, в нужную сторону.

Осина легла через ручей ровно, будто её туда положили. Верхушка на одном берегу, комель на другом.

Первой по мосту пошла старая Пороша. Она шла медленно, осторожно ставила лапы, и все звери на берегу молчали. На середине кора под её лапой вдруг отслоилась, Пороша поскользнулась и повисла на краю ствола.

Серогрив бросился к мосту, но он был слишком тяжёлый: осина закачалась под ним. И тогда Тесак, сам того не ожидая, прыгнул в воду, подплыл под мост и подставил спину. Пороша упёрлась в него задними лапами, оттолкнулась и выбралась наверх.

— Спасибо, сосед, — сказал Серогрив, когда Тесак вылез на берег, мокрый и взъерошенный.

— Да ладно, — пробурчал бобр и отряхнулся. — Мост-то наш. Нечего с него падать.

А когда Пороша сошла на другой берег, волки завыли от радости, так громко, что бобрята нырнули в воду. Потом вынырнули и тоже запищали, как умели.

Той же ночью лось Сохатый опять подошёл к плотине. Не успел он поднять копыто, как из темноты раздался волчий вой. Сохатый вздрогнул, развернулся и пошёл в обход. Ворчал, но пошёл.

Плотина больше не ломалась. Вода стояла глубокая. Пороша ходила по мосту на Дальние поля. А бобрята, когда подросли, стали бегать по нему наперегонки с волчатами. Правда, только до середины: дальше было страшно и весело.

Ерёма вернулся в берлогу и наконец лёг. У ручья было тихо, никто больше не кричал.

А сорока Балаболка полетела по лесу с новой новостью:

— Тугодум помирил волков с бобрами! Тугодум помирил волков с бобрами!

И это была первая её новость, в которой всё оказалось правдой.

Как вам сказка?

Оцените первыми

Похожие сказки

Далее
Возраст