Испорченный тихий час
В тихий час Катя шепчет соседу всего четыре слова. Но шёпот идёт дальше, от кровати к кровати, и по дороге с ним что-то происходит. Когда он добирается до новенького Гриши на последней кровати, в группе начинается такое, что тихим этот час уже не назовёшь.
👶 5–7 лет 📖 20 стр. ⏱ читать ≈ 8 мин
Текст сказки
Был май, в группе открыли окно, и у всех начался тихий час. Кровати стояли в один длинный ряд: Катя, Миша, Соня, Даня, Лёва, Вика, Тимур и в самом конце, у стены, Гриша.
Гриша ходил в садик вторую неделю. Пока никто с ним толком не разговаривал. Не потому что он плохой, просто все уже давно разбились по парам, а он был новенький и молчал.
Анна Сергеевна вышла в коридор с книгой и оставила дверь приоткрытой. Стало тихо.
Читать дальше
Катя наклонилась к Мише и шепнула:
— У меня в кармане жук.
Жук был зелёный и блестящий, как конфетная обёртка. Катя поймала его на прогулке и переложила в карман пижамы. У Миши глаза стали круглые. Такую новость в себе удержать было невозможно. Он повернулся к Соне и прошептал:
— У Кати в кармане жук.
Соня уже почти спала. До неё долетело что-то мягкое и невнятное. «Странно, — подумала Соня. — Зачем ей это?» И сказала Дане:
— У Кати в стакане лук.
Даня лежал ухом на подушке и слышал только одним ухом. Он даже приподнялся.
— Лёва, — зашептал он, — ты знал? У Кати на диване внук!
— Какой внук? Ей же пять лет!
— Не знаю. Передай Вике.
Но Лёва как раз зевал. Он передал новость Вике прямо сквозь зевок, и Вика услышала вот что:
— У Кати на экране паук.
Вика поморщилась, потому что пауков она не любила. Но передать передала. А Тимур лежал лицом в другую сторону, и до него дошло:
— У тёти на баране сундук.
— У какой тёти? — громко зашептал Тимур.
— Тише ты! — зашипела Вика. В коридоре скрипнул стул. — У какой-какой... У нас тут одна тётя. Анны Сергеевны, наверное. Сейчас услышит!
Тимур разобрал только «Анны Сергеевны» и что-то вроде «в бане». Он лежал и пытался всё это себе представить. Анна Сергеевна. На баране. С сундуком. В бане. Так оно и сложилось. Он повернулся на другой бок, туда, где у стены лежал Гриша.
Гриша смотрел в потолок. Он не сразу понял, что к нему наклонились. К нему! Тимур дышал ему прямо в ухо:
— Анна Сергеевна едет в баню на баране и везёт сундук.
У Гриши внутри всё запрыгало. С ним поделились! Ему рассказали самую настоящую тайну! Он оглянулся, кому бы передать. Но дальше была только стена.
А такая новость не может просто так взять и кончиться. И Гриша сел на кровати и сказал громко, на всю комнату, потому что шептать он как раз не умел:
— Анна Сергеевна! А правда, что вы едете в баню на баране и везёте сундук?
Сначала было очень тихо.
Потом кто-то хрюкнул в подушку. Потом Лёва. А потом хохотала вся группа, и Даня свалился с кровати.
В дверях появилась Анна Сергеевна с книгой.
— Что я везу? — спросила она.
— Сундук, — честно сказал Гриша. Он уже понял, что сделал что-то не то, и покраснел до ушей. — Мне Тимур сказал.
— А мне Вика!
— Я сказала: у Кати на экране паук!
— Это мне Лёва так сказал!
— Я такого не говорил! Я сказал: у Кати на диване внук!
— Это потому что у неё в стакане лук! — крикнул Даня.
— Лук! — подтвердила Соня, вдруг проснувшись. — В стакане!
Анна Сергеевна шла вдоль кроватей и слушала. С каждой кроватью новость становилась короче и проще. Миша молча показал пальцем на Катю. Так она дошла до конца ряда.
— А у тебя что было?
Катя покраснела.
— У меня в кармане жук, — сказала она тихо.
— Вот как, — сказала Анна Сергеевна. — Покажи.
Катя сунула руку в карман пижамы. Потом вторую. Потом вывернула карман наизнанку.
Жука в кармане не было.
Вот тут никто больше не смеялся. Вся группа полезла смотреть: под кровати, под подушки, в тапочки. Даня проверил у Лёвы за шиворотом. Вика залезла с ногами на кровать, на всякий случай. Жука нигде не было.
И только Гриша никуда не лез. Он сидел, красный, и смотрел на Анну Сергеевну, потому что боялся, что она рассердится. И вдруг он слез с кровати и подошёл к ней.
— Анна Сергеевна, — сказал он шёпотом. — Вы только не шевелитесь. У вас на плече.
— Сундук? — спросила Анна Сергеевна и не пошевелилась.
— Жук.
На её плече, на синей кофте, сидел зелёный жук и блестел, как новенький. Гриша протянул палец. Жук подумал и влез на него. Лапки щекотались.
Все затаили дыхание. Гриша пошёл к окну, очень медленно, а за ним на цыпочках пошла вся группа. Жук дошёл до кончика пальца, приподнял зелёную спинку, расправил крылышки и — ж-ж-ж! — улетел прямо в солнце.
— Ого, — сказала Катя. — Он у тебя сел. А у меня он всё время кусался.
— Он не кусается, он щекочется, — сказал Гриша.
Катя посмотрела на него, как будто только что заметила.
— А как тебя зовут?
Анна Сергеевна посмотрела на часы.
— Двадцать минут ещё, — сказала она. — Марш по кроватям. И запомните: барана у меня нет. А вот сундук есть. На даче. Бабушкин.
На следующий день в тихий час Катя, как обычно, повернулась к Мише. Но Тимур уже толкал Гришу в плечо.
— Давай ты сегодня начинай. С того конца.
Гриша подумал. Потом наклонился к Тимуру и шепнул:
— У меня дома живёт хомяк.
Дальше я не знаю, что там было. Но через пять минут, когда шёпот добрался до другого конца ряда, Катя вдруг села на кровати и зашипела на всю комнату:
— Гриша! Что значит, у тебя на голове колпак?
И Гриша, зарывшись в подушку, счастливо затрясся. Его звали по имени.