Дорога домой по звукам
Костя проводит лето у деда в посёлке на берегу северного моря. Однажды они плывут на лодке смотреть нерп, и по дороге дед зачем-то учит внука слушать: как звонит колокол на бакене, как ворчат нерпы, как прибой говорит на камнях и на песке. Костя слушает вполуха, пока на обратном пути на море не опускается туман и не глохнет мотор.
👶 9–12 лет 📖 32 стр. ⏱ читать ≈ 12 мин
Текст сказки
Дедов посёлок стоял на самом краю земли, там, где кончается тундра и начинается северное море. Домов в нём было двадцать, собак — тридцать, а лодок больше, чем домов. Костю привезли сюда на всё лето. Ему было десять, и первые три дня он скучал по интернету, а потом забыл про него, потому что дед Савелий взял его в море.
— Сегодня едем к Нерпичьим камням, — сказал дед однажды утром. — Нерп смотреть.
Лодка у деда была деревянная, серая, с мотором, который заводился с третьего раза и пах бензином. Бабушка проводила их до причала, где на столбе висел медный колокол, и сказала деду строго:
Читать дальше
— Савелий, туман к вечеру обещали.
— Успеем, — ответил дед.
Море было гладкое и блестящее, как бабушкин противень. Мотор тарахтел. Костя сидел на носу и смотрел, как посёлок становится маленьким, а потом совсем исчезает за мысом. И тут дед заглушил мотор посреди моря.
— Ты чего? — испугался Костя.
— Слушай, — сказал дед и поднял палец.
Костя прислушался. Сначала была тишина. А потом откуда-то справа донеслось: «Дон… дон…» Медленно, неровно, будто кто-то задумчиво ударял ложкой по кастрюле.
— Бакен, — сказал дед и показал на красный поплавок с железной башенкой, который качался на волнах в стороне. — Под ним мель. На бакене колокол, его волна качает, он и звонит. Запоминай: когда идём из дома, бакен у нас слева. Когда домой — справа. И никогда, ни в какую погоду, не оставляй его с другой стороны.
— Зачем мне это? — удивился Костя. — Его же видно.
— Сегодня видно, — сказал дед и снова завёл мотор.
Через полчаса впереди показались Нерпичьи камни, чёрные, мокрые, похожие на спины огромных рыб. На камнях лежали нерпы. Серые, пятнистые, толстые, они грелись на солнце, а когда лодка подошла ближе, подняли круглые головы и посмотрели на Костю большими тёмными глазами.
Костя чуть не выпал из лодки от восторга.
— Тише, — сказал дед и опять заглушил мотор. — Не смотри. Слушай.
Нерпы ворчали. Это было удивительно: они вздыхали, фыркали и бормотали низкими голосами, совсем как старики, которые спорят на лавочке о погоде.
— Запомни, как они говорят, — сказал дед. — Если слышишь нерп близко, значит, рядом камни. А камни — это плохо для лодки. Уходи от нерп.
Потом дед повёл лодку вдоль мыса, где стоял белый маяк. Под маяком волна разбивалась о скалы и ухала, как будто кто-то бил в огромный барабан. «Бух… бух…»
— Это скалы под маяком, — объяснил дед. — Когда прибой бухает, туда не ходи. А вот там, у посёлка, коса песчаная. Там прибой шуршит, «ш-ш-ш». Это наш дом, туда можно.
— Дед, — сказал Костя. — Ты меня прямо как на экзамен готовишь.
Дед хмыкнул и ничего не ответил.
У Нерпичьих камней они пробыли долго. Дед проверил сети, а Костя считал нерп и насчитал двадцать шесть, а потом сбился, потому что одна нерпа нырнула и вынырнула в другом месте. Солнце сползло ниже. Дед посмотрел на горизонт и сказал:
— Ну, пора.
Горизонт был странный. Там, где небо касалось воды, лежала белая полоса, как будто кто-то провёл по краю мира ластиком. Полоса росла. Она двигалась к ним быстрее, чем лодка к дому.
— Это туман? — спросил Костя.
— Туман, — сказал дед. — Бабушка, как всегда, права.
Туман догнал их через пять минут. Сначала исчез горизонт. Потом мыс с маяком. Потом Нерпичьи камни. А потом исчезло всё, кроме лодки, деда и серой воды на два весла вокруг. Было похоже, что они плывут внутри стакана с молоком.
И тут мотор чихнул, кашлянул и замолчал.
Дед дёрнул шнур. Ещё раз. Ещё. Мотор молчал. Дед снял крышку, посмотрел внутрь и покачал головой.
— Свеча мокрая. В тумане такое бывает. Сушить долго.
— А компас? — спросил Костя. Голос у него стал тонкий.
— Компас в рыбацком ящике, — ответил дед. — А ящик я, старый, оставил на причале. Ну ничего.
Он вставил вёсла в уключины и сел на среднюю скамейку. Сел так, как садятся все гребцы: лицом назад, к корме, спиной к тому месту, куда плыть.
— Садись на корму, лицом ко мне, — сказал дед. — Я гребу. Ты штурман.
— Я? — не поверил Костя. — Я же ничего не вижу!
— Я тоже ничего не вижу, — спокойно ответил дед. — А у тебя уши молодые. Ты помнишь, что я тебе сегодня показывал?
Костя сел на корму. Вцепился руками в борта. Ему было страшно. Туман был везде, мокрый, холодный, он оседал каплями на ресницах. Но дед грёб ровно, не торопясь, и это успокаивало.
— Слушай, — сказал дед. — И говори, что слышишь.
Костя закрыл глаза. Скрипели уключины. Вёсла плескали по воде. А где-то справа, совсем близко…
— Ворчат! — крикнул Костя. — Нерпы! Справа! Близко!
— Значит, камни справа, — сказал дед. — Куда поворачивать?
— Влево! — сообразил Костя. — Подальше от них!
Дед налёг на правое весло, и лодка развернулась. Ворчание нерп поплыло назад и затихло. Они плыли долго, Костя потерял счёт времени. Туман не кончался. Вода не кончалась. Дед грёб.
А потом Костя услышал это: «Дон…»
Далеко. Еле-еле. «Дон… дон…»
— Колокол! — закричал он. — Бакен!
— С какой стороны? — спросил дед.
Костя замер. Звук шёл спереди и чуть слева. А дед сказал, что домой бакен надо оставлять справа. Значит, если плыть прямо, бакен окажется не с той стороны. Значит…
— Надо левее, — сказал Костя медленно, как будто решал задачу у доски. — Чтобы он прошёл у нас справа. Дед, левее!
Дед повернул лодку. Звон приближался. «Дон… дон…» Становился громче, громче, и вдруг из тумана, совсем рядом, справа, выплыла железная башенка с колоколом. Красная, мокрая, качающаяся. Колокол ударил прямо над их головами, так что Костя вздрогнул.
Бакен проплыл мимо справа. Как надо.
— Молодец, — сказал дед. Это было первое слово за полчаса, и Костя почувствовал, что у него горят уши.
Снова был только туман. И вдруг его прорезал звук, от которого у Кости мурашки побежали по спине. Долгий, низкий, гудящий: «У-у-у-у-у…»
— Что это? — прошептал Костя.
— Ревун, — сказал дед. — Маяк. В тумане свет не видно, поэтому маяк поёт. Раз в полминуты. Где он?
Костя ждал полминуты. «У-у-у-у-у…» Звук шёл справа и спереди.
— Справа, — сказал он. — А посёлок левее маяка. Нам надо левее.
— Только не слишком, — сказал дед. — А то в открытое море уйдём.
Теперь Костя слушал сразу всё. Ревун справа, всё ближе. Вёсла. Свои мысли, которые кричали «страшно, страшно». Их он старался не слушать.
И тут впереди что-то бухнуло. Тяжело, как кулаком по двери. «Бух… бух…»
— Скалы! — закричал Костя. — Прибой бухает! Впереди!
Дед перестал грести. Лодка закачалась. «Бух… бух…» — било где-то совсем близко, а сверху, над головой, ревел маяк. Они подошли к мысу почти вплотную.
— Левее, — сказал Костя, и на этот раз голос у него не дрожал. — Сильно левее. И вперёд, пока бухает.
Дед грёб. Буханье уходило вправо, назад. И вдруг Костя услышал другое. Мягкое, тихое, ласковое, как будто кто-то гладит песок ладонью: «Ш-ш-ш… ш-ш-ш…»
— Шуршит, — сказал Костя. — Дед, шуршит. Это коса. Это наш дом!
И в ту же секунду откуда-то из белизны залаяла собака. Знакомо, с подвыванием на конце. Это был Кузя, дедов пёс, который лаял так на всех чаек.
А за лаем раздалось: «Дзинь-дзинь-дзинь! Дзинь-дзинь-дзинь!»
Колокол на причале. Тот самый, медный, на столбе.
— Бабушка, — сказал дед и улыбнулся в первый раз за весь туман. — Как туман, так она звонит. Сорок лет звонит, чтобы рыбаки слышали, где причал.
Костя показывал, дед грёб. «Дзинь-дзинь» становилось громче. Кузя лаял. И вдруг из тумана проступили тёмные столбы причала, а на причале стояла бабушка в дедовом плаще, с фонарём в одной руке и с верёвкой от колокола в другой.
Нос лодки мягко ткнулся в песок.
— Ну? — спросила бабушка. — Кто вёл?
— Штурман, — сказал дед и кивнул на Костю.
Бабушка подняла фонарь повыше и посмотрела на внука. Костя был мокрый с головы до ног, у него стучали зубы, но он стоял в лодке прямо, как капитан.
— А я и не сомневалась, — сказала бабушка.
Вечером, после горячего чая с морошкой, Костя спросил:
— Дед. Ты ведь знал, что будет туман. Бабушка же сказала. Ты поэтому меня всё утро учил?
Дед долго молчал и чинил свечу от мотора.
— Я всех учу, кого беру в море, — сказал он наконец. — Твою маму учил. Её дядю учил. Меня мой дед учил. Туман тут бывает каждую неделю. А компас… — дед покосился на рыбацкий ящик, который стоял у двери, — компас можно и забыть. Уши не забудешь.
Перед сном Костя открыл окно. Туман лежал над посёлком, густой, белый, тихий на вид. Но Костя теперь знал, что тишина эта ненастоящая. Далеко в море звонил бакен. Ворчали на камнях невидимые нерпы. Раз в полминуты пел маяк. А совсем рядом, за окном, шуршал по песку прибой, как будто говорил: «Ш-ш-ш. Ты дома. Спи».
Как вам сказка?
Похожие сказки
-
Девочка с Марса и море
Мире десять лет, она родилась на Марсе и ни разу не видела неба без купола. На Марсе вода считается кружками, а на день рождения дарят полный таз. И вот Мира едет на лето к дедушке на Землю, к морю. Только она совсем не думала, что море окажется таким.
7–10 лет · 29 стр. · ≈ 11 мин
-
Карта, которая не знала тропинок
Лера помогает создавать волшебную карту, которая открывает городские проходы. Но в день испытания знакомые калитки перестают пускать жителей, а на листах другого ученика обнаруживаются странные крестики. До вечерней печати нужно выяснить, что исчезло с красивого чертежа.
9–12 лет · 42 стр. · ≈ 13 мин
-
Цикл · часть 3
Нижний Морвейн
Под Морвейном прячется целый город на плотах и мостках, где не спрашивают, кем ты был наверху. Тео и Пиппа находят деда-фонарщика, старую мозаичную карту и Поющую дверь, за которой лежит настоящая Хартия. Но у двери свой секрет, а охотник Кроу идёт по пятам. Третья часть цикла «Тео Эшворт и Хартия Морвейна».
9–12 лет · 72 стр. · ≈ 26 мин