Увлекалка

Стеклянная птичка

Эту историю рассказывает ёлочная игрушка — маленькая стеклянная птичка с красным хвостом. Много лет назад её купили на ярмарке для девочки Ани. С тех пор она висела на ёлке у Ани, у её дочки Тамары, у внучки Светы. А потом надолго пропала в тёмной коробке и уже думала, что её забыли навсегда. Новогодняя сказка про бабушку, семью и одну игрушку.

👶 7–10 лет 📖 26 стр. ⏱ читать ≈ 10 мин

Текст сказки

Меня зовут… Впрочем, у меня никогда не было имени. Меня называли просто: птичка. Стеклянная птичка с красным хвостом.

Я маленькая, размером с напёрсток. Тельце у меня прозрачное, тонкое и пустое, а внутри будто рассыпаны разноцветные искорки: красные, зелёные, голубые. Хвост — из настоящих красных пёрышек, только очень тоненьких. А на спинке у меня металлическое колечко, чтобы висеть на ветке.

Я хочу рассказать вам свою историю. Она длинная. Ей много-много лет.

Читать дальше

Родилась я в мастерской стеклодува. Помню жар печи и запах горячего стекла. Мастер выдул меня из маленькой стеклянной капли через длинную трубочку. Потом расписал изнутри разноцветными точками и приклеил хвост. Я лежала в коробке с ватой вместе с сёстрами — шариками, сосульками и шишками — и ждала.

А потом меня привезли на ярмарку.

Там было шумно и весело. Пахло пирожками и мандаринами. Шёл снег. И вдруг к прилавку подошёл мужчина в овчинном тулупе, а с ним девочка. Лет семи. В красном платке, с косичками, с замёрзшим носом. Она посмотрела на меня — и замерла.

— Папа, — сказала она. — Вот эту. Птичку.

Так у меня появилась первая хозяйка. Её звали Аня.

Аня принесла меня домой — в деревянный дом с большой печкой. Под Новый год её папа принёс из леса ёлку, и Аня сама прицепила меня на самую видную ветку. Возле окна. Чтобы мне было видно звёзды.

— Ты будешь моя счастливая птичка, — сказала Аня. — Ты будешь каждый год прилетать на нашу ёлку.

И я прилетала. Каждый год.

Каждый год после праздника Аня осторожно заворачивала меня в вату и убирала в коробку. А через год доставала, и я снова видела её лицо. Сначала — лицо девочки с косичками. Потом — девушки, которая пела, когда наряжала ёлку. Потом — молодой мамы.

Потому что у Ани родилась дочка. Тамара.

Тамара была ужасно любопытная. Когда ей исполнилось три года, она залезла на стул, чтобы посмотреть на меня поближе. Стул пошатнулся. Тамара схватилась за ветку. Ветка качнулась. И я полетела вниз.

Я помню этот полёт. Ковёр приближался, и я думала: «Всё. Сейчас я разобьюсь. Сейчас меня не станет».

Но я упала на мягкий ковёр. Только хвост мой немножко помялся, а на спинке откололся крошечный кусочек стекла. Маленькая щербинка, размером с рисовое зёрнышко.

Тамара плакала. А Аня взяла меня на ладонь, посмотрела и улыбнулась.

— Ничего, — сказала она. — Теперь у неё есть своя история. Будешь знать, Тамарочка, что это ты ей щербинку сделала.

С тех пор я висела на ёлке щербинкой к стене. Но Тамара всегда знала, где она.

Тамара выросла. Вышла замуж. Переехала в город, в квартиру с большими окнами. И Аня — уже немолодая, уже бабушка — отдала ей коробку с игрушками.

— Береги птичку, — сказала Аня. — Она у нас счастливая.

Теперь я висела на ёлке в городе. На ёлке горели не свечки, как когда-то, а электрические гирлянды. Разноцветные, мигающие. Мне очень нравилось: моё прозрачное тельце переливалось то красным, то зелёным, то синим.

А у Тамары родилась дочка. Света.

Света меня тоже любила. Когда была маленькая. Она называла меня «птичка-невеличка» и разговаривала со мной. Рассказывала мне, что ей подарили, кто её обидел в садике и какую оценку она получила в школе.

Однажды на Новый год к ним в гости приехала Аня. Совсем старенькая, в пушистой шали, с палочкой. Она села в кресло возле ёлки, посадила маленькую Свету на колени и показала на меня.

— Видишь птичку? — спросила Аня. — Мне её папа купил на ярмарке, когда я была как ты.

— А какая была ярмарка? — спросила Света.

И Аня рассказала. Про сани с бубенцами. Про сахарных петушков на палочке. Про медведя, который плясал под гармошку, — правда, медведь был ненастоящий, это дядя Митя надел шубу наизнанку. Про то, как она всю дорогу домой несла меня в варежке, чтобы не замёрзла.

Света слушала с открытым ртом. А я висела на ветке и вспоминала то же самое. Ярмарку, снег, запах пирожков и замёрзший Анин нос.

Это был последний Новый год, который Аня встретила с нами. Но я его хорошо помню.

Потом Света стала подростком. И однажды, когда наряжали ёлку, сказала:

— Мам, ну зачем это старьё? Давай купим новые шарики. Блестящие, модные. А эту птичку — её даже не видно, она маленькая, облезлая.

Тамара вздохнула. Но спорить не стала.

И в тот год меня не повесили на ёлку.

Я осталась в коробке. В вате. В темноте.

Мне было очень грустно. Я лежала и слушала, как за стенкой коробки звенят новые шарики, как играет музыка, как кричат «С Новым годом!». А я была в темноте.

На следующий год меня тоже не достали. И через год. Коробку перенесли на антресоли, потом на дачу, потом обратно. Я лежала и думала, что так будет всегда. Что моя история кончилась.

Сколько прошло лет, я не знаю. Может быть, десять. Может быть, пятнадцать. В темноте трудно считать.

А потом однажды коробку открыли.

Свет ударил мне в глаза. И я увидела лицо. Совсем маленькое. Круглое, с веснушками и с двумя хвостиками на голове. Девочка лет пяти. Она смотрела на меня точно так же, как когда-то, много-много лет назад, смотрела девочка в красном платке на ярмарке.

— Бабушка! — закричала девочка. — Смотри, какая птичка!

Подошла бабушка. Я её узнала, хотя волосы у неё были уже совсем седые. Это была Тамара.

— Ох, — сказала Тамара и взяла меня на ладонь. — Нашлась. Вероничка, а ты знаешь, кто это?

— Птичка, — сказала Вероника.

— Это не просто птичка. — Тамара села на стул и посадила Веронику к себе на колени. — Эту птичку купили на ярмарке для твоей прабабушки Ани. Давным-давно. Она висела у Ани на ёлке. Потом у меня. Потом у твоей мамы. Видишь щербинку на спинке?

Вероника наклонилась и долго смотрела.

— Вижу.

— Это я сделала, — сказала Тамара. — Когда была меньше тебя. Уронила её с ёлки.

Вероника посмотрела на бабушку большими глазами.

— Ты? Ты тоже была маленькая?

— Ещё какая маленькая, — засмеялась бабушка.

В комнату заглянула Вероникина мама. Это была Света. Взрослая, с короткой стрижкой. Она посмотрела на меня — и вдруг покраснела.

— Мама, — тихо сказала она. — Это же птичка. Наша. Я её тогда… Я её убрала.

— Убрала, — кивнула Тамара.

Света подошла, взяла меня осторожно, двумя пальцами. Повертела на свету. Я засверкала всеми своими искорками.

— Какая же она красивая, — сказала Света. — А я тогда думала — облезлая. Глупая была.

— Не глупая, — сказала Тамара. — Подросток. Это проходит.

В тот год меня повесили на ёлку снова. На самую верхнюю ветку, рядом со звездой. Вероника сама прицепила меня, стоя на стуле, а мама и бабушка держали стул с двух сторон.

— Пусть ей будет видно всё-всё, — сказала Вероника. — И звёзды. И нас.

Я висела высоко и смотрела вниз. На ёлке мигали огоньки. Рядом стояли три женщины одной семьи: седая бабушка Тамара, её дочь Света и маленькая Вероника с хвостиками. А на стене в рамке висела старая фотография: девочка в красном платке, с косичками. Аня.

Мне показалось, что Аня улыбается.

Я и сейчас вишу на этой ёлке. Каждый год. Щербинкой к стене, как положено. Хвост у меня немного облез, а искорки внутри чуть-чуть поблёкли. Но Вероника каждый раз, когда наряжает ёлку, первой достаёт меня из коробки. Разворачивает вату. И говорит:

— Привет, птичка. Ты опять прилетела.

А потом рассказывает мне, что было за год: кто её обидел в садике, с кем она подружилась и что ей подарили. Совсем как когда-то её мама.

А я отвечаю ей, как умею. Разноцветными искорками.

Как вам сказка?

Оцените первыми

Похожие сказки

Далее
Возраст