Первый перелёт аистёнка
Аистёнок Тихон вырос в гнезде на старой водонапорной башне, и в конце лета ему предстоит первый перелёт в Африку. Всё лето папа учит его странным вещам: не махать крыльями зря, искать тёплые столбы воздуха и никогда не лететь над морем. Тихону кажется, что это скучно, пока над чужой долиной гроза не разбрасывает стаю и он не остаётся в небе один.
👶 9–12 лет 📖 34 стр. ⏱ читать ≈ 14 мин
Текст сказки
Гнездо было на старой водонапорной башне, на самом верху, на краю деревни. Оттуда было видно всё: речку, луг, поле с подсолнухами и крыши, на которых по утрам сидели кошки. Тихон вылупился в этом гнезде в мае, а в июле уже стоял на его краю и махал крыльями так, что с башни летели прутики.
— Не маши зря, — сказал папа-аист. Его звали Гордей, и он был самым большим аистом в округе. — Аисты не машут. Аисты парят.
— Как это — парят? — спросил Тихон. — Если не махать, упадёшь.
Читать дальше
— Не упадёшь, если знаешь, где тёплый столб, — ответил папа.
И тогда началась учёба.
Первый урок был про тёплые столбы. Утром, когда солнце поднимается и нагревает землю, от тёмного поля и от крыш начинает подниматься тёплый воздух. Его не видно, но он есть, он идёт вверх, как невидимая труба. Если аист попадает в такую трубу, ему достаточно раскинуть крылья и кружить, и воздух сам поднимет его высоко-высоко, до самых облаков. А оттуда можно долго скользить вниз и вперёд, не взмахнув ни разу, до следующего столба.
— А где их искать? — спросил Тихон.
— Над тёмной землёй, над полями, над городами. И не раньше, чем солнце как следует прогреет землю. Рано утром столбов нет, не трать силы. Жди. И ещё. — Папа посмотрел на небо, где высоко кружил коршун. — Видишь, кто-то кружит, не махая? Значит, там столб. Лети туда.
Тихон учился целый июль. Сначала у него не получалось: он влетал в тёплый воздух, пугался, начинал махать и вываливался. Потом получилось. Однажды он поднялся так высоко, что деревня внизу стала похожа на рассыпанные бусы, и у него от восторга закружилась голова.
Второй урок был про солнце.
— Мы полетим на юг, — сказал папа. — Утром солнце будет слева от тебя. В полдень впереди. Вечером справа. Если утром солнце справа, значит, ты летишь не туда.
— А если тучи и солнца нет?
— Тогда ищи реки и горы. Мы полетим вдоль большой реки, потом через горы. И ещё ты почувствуешь… — Папа замялся, подбирая слова. — У нас внутри есть такое чувство, как будто клюв знает, где юг. Его трудно объяснить. Ты сам поймёшь.
Третий урок был самый строгий.
— Над морем не летать, — сказал папа. — Никогда. Над водой нет тёплых столбов. Вода не греет воздух так, как земля. Тебе придётся махать крыльями без отдыха, а аист не может махать долго. Мы не чайки. Море мы обходим. Есть место, где два берега стоят так близко, что один видно с другого. Там и перелетаем, быстро, пока хватает сил.
— А если море маленькое?
— Даже если маленькое, — сказал папа. — Обходи.
И был ещё один, последний урок, совсем короткий.
— Если потеряешься, — сказал папа однажды вечером, когда солнце садилось за подсолнухи, — не ищи нас в небе. В небе ты нас не найдёшь, оно слишком большое. Лети на юг, держись суши, через пустыню, к Большому озеру. Там зимуют все аисты нашего неба. Там, где лягушки поют громче, чем трактор. Там мы и встретимся.
— Я не потеряюсь, — сказал Тихон.
— Конечно, — сказал папа. — Но запомни.
В конце августа аисты со всей округи стали собираться на большом лугу у реки. Их были сотни. Они ходили по траве, щёлкали клювами, перелетали с места на место. А однажды утром, когда солнце нагрело луг, поднялись все вместе, кругами, всё выше и выше, и потянулись на юг. Тихон летел рядом с папой и мамой. Деревенские мальчишки махали им с моста.
Первые дни были как праздник. Они летели вдоль большой реки. Утром ждали, пока прогреется земля, потом поднимались в тёплом столбе и скользили до следующего. Тихон почти не махал крыльями. Он смотрел вниз и видел города, леса, поля, похожие на лоскутное одеяло. Ночью стая садилась на поля и отдыхала.
На шестой день впереди появились тучи.
Они были чёрные и низкие, и у них были белые мохнатые края. Папа сказал: «Держись ближе». Стая повернула, чтобы обойти тучи, но тучи двигались быстрее. Ветер ударил сбоку, холодный и сильный. Тихона перевернуло. Он сложил крылья, раскрыл, его подбросило вверх, потом бросило вниз. Хлынул дождь, такой плотный, что не было видно ничего, ни земли, ни неба, ни аистов. Тихон махал крыльями изо всех сил и щёлкал клювом, звал своих, но вокруг был только шум воды и ветра.
Когда гроза прошла, он сидел на крыше какого-то сарая, мокрый насквозь, и дрожал. Был вечер. Внизу была незнакомая долина. А в небе не было ни одного аиста.
Тихон звал всю ночь, щёлкая клювом в темноту. Никто не ответил.
Утром он проснулся голодный и испуганный. Его первой мыслью было: лететь немедленно, искать, звать. Он уже расправил крылья. А потом вспомнил: «Рано утром столбов нет. Не трать силы. Жди».
И он заставил себя ждать. Нашёл у ручья лягушку, потом ещё одну. Почистил перья. Сидел на крыше и смотрел, как солнце поднимается всё выше и выше, и считал. Когда солнце поднялось, по его счёту, на два клюва над горами, над тёмным вспаханным полем закружил ястреб. Не махая.
«Там столб», — понял Тихон и полетел туда.
Тёплый воздух подхватил его, как ладонь. Тихон кружил, поднимаясь всё выше, и долина внизу становилась всё меньше. Наверху было светло и спокойно. Солнце было слева.
«Утром слева, — вспомнил Тихон. — Значит, юг впереди».
И он полетел.
Он летел один три дня. Утром ждал, днём поднимался и скользил, вечером садился на поля. Он нашёл реку и летел вдоль неё. Он увидел горы и перелетел через них, используя тёплые столбы над склонами, нагретыми солнцем. А ещё он заметил то самое чувство, о котором говорил папа. Когда он поворачивал не туда, у него будто что-то зудело в клюве, неприятно, как будто он надел ботинок не на ту ногу. А когда летел правильно, зуд проходил.
На четвёртый день Тихон увидел море.
Оно лежало впереди, бескрайнее, синее, блестящее. А на той стороне, далеко-далеко, едва видная, темнела полоска земли. До неё, казалось, было рукой подать. Пролететь бы напрямик, и всё, и дальше юг!
«Даже если маленькое, обходи», — сказал в голове папин голос.
«Но оно же правда маленькое, — ответил Тихон папиному голосу. — Вон берег, видно же».
И он полетел над водой.
Сначала всё было хорошо. Он поднялся высоко над берегом и скользил вперёд. Но тёплого столба впереди не было. Под ним была вода, ровная и прохладная. Он опускался всё ниже и ниже. Пришлось махать. Он махал, и махал, и махал. А берег на той стороне не приближался. Крылья налились тяжестью, словно на них повесили мокрые простыни. Внизу блестели волны, и они были уже совсем близко.
Тогда Тихон понял, что ошибся. Он развернулся. Обратный путь был короче, потому что он не успел улететь далеко, но всё равно он долетел до берега, едва касаясь крыльями волн, и рухнул на песок, тяжело дыша. Он лежал так до вечера.
«Папа был прав, — думал он. — Папа был совсем прав. Хорошо, что я не улетел дальше».
На следующее утро на берегу Тихона нашла чужая стая. Аисты, сотня или больше, летели вдоль моря, обходя его. Говорили они немного иначе, щёлкали клювами в другом ритме. Они прилетели из северных краёв, где Тихон никогда не был. Но они летели туда же, куда и он.
— Ты один? — спросил старый аист с обтрёпанным крылом. — Потерялся?
— Потерялся, — признался Тихон. — В грозу.
— Ну, летим с нами, — сказал старый аист. — Мы к узкому месту, где два берега рядом.
Узкое место оказалось удивительным. Там через воду стоял огромный город, на обоих берегах сразу. Тёплые столбы поднимались от крыш, от дорог, от площадей, и сотни аистов, и других птиц, орлов, коршунов, канюков, кружили над ним, поднимаясь выше и выше, а потом скользили через пролив. Тихон поднялся вместе со всеми и перелетел воду, не взмахнув ни разу. С той стороны было видно эту сторону. Всё оказалось так, как говорил папа.
Потом была пустыня. Над пустыней тёплые столбы поднимались такие сильные, что аисты летели почти без остановки, с утра до вечера. Внизу не было ни травы, ни воды, только жёлтый песок и тени облаков. Летели много дней. Тихон похудел и устал. Но когда утром солнце вставало слева, он знал, что летит правильно, и это придавало ему сил.
А потом пустыня кончилась, и внизу показалась зелень, и деревья, и вода. Много воды. Огромное озеро, всё в тростнике и кувшинках. А над озером висел звук, такой громкий, что Тихон услышал его ещё в воздухе. Это пели лягушки. Тысячи лягушек. Громче, чем трактор.
Большое озеро.
На берегу ходили аисты. Сотни, нет, тысячи аистов. Тихон опустился на мелководье и растерялся. Как здесь найти своих? Все одинаковые: белые, с чёрными крыльями, с красными клювами.
«В небе не ищи», — вспомнил он папины слова. Но и на земле было непросто. Тихон ходил по берегу, заглядывал в лица, звал. Его чужая стая уже разбрелась кормиться. Солнце клонилось к закату.
И тут кто-то сзади щёлкнул клювом. Тихон обернулся.
На берегу стоял самый большой аист из всех, каких он видел. Он стоял неподвижно и смотрел на Тихона, будто не верил своим глазам.
— Папа? — сказал Тихон.
Папа ничего не ответил. Он подошёл, наклонил голову и долго-долго водил клювом по перьям Тихона, как будто проверял, весь ли он здесь. Потом из тростника выбежала мама, и стало очень шумно, и Тихон рассказывал всё сразу: про грозу, про сарай, про ястреба, про чужую стаю, про огромный город на двух берегах.
Про море он рассказал в самом конце. Тихо.
Папа слушал, не перебивая. А когда Тихон замолчал, сказал:
— Ты повернул назад.
— Повернул, — сказал Тихон. — Еле долетел.
— Знаешь, сколько аистов не поворачивают? — спросил папа. — Повернуть назад, когда уже начал, — это самое трудное, что бывает в перелёте. Труднее грозы. Труднее пустыни.
Он помолчал.
— Я тебя искал три дня, — сказал папа. — Над той долиной. Потом понял, что не найду. И полетел сюда. Ждать. Я каждое утро стоял на этом берегу и смотрел на север.
— А я каждое утро ждал, пока прогреется земля, — сказал Тихон. — Как ты учил.
Папа щёлкнул клювом, коротко и тихо. Это значило у аистов что-то вроде смеха.
Вечером над Большим озером взошла огромная оранжевая луна. Лягушки пели. Тихон стоял на одной ноге рядом с папой и мамой, засыпал и думал о водонапорной башне, о подсолнухах и о мальчишках на мосту. Когда он подрастёт, он полетит назад, домой. И снова будет ждать по утрам, пока солнце прогреет землю, и считать, где оно, слева или справа. Теперь он знал дорогу сам.
Как вам сказка?
Темы
Для какого возраста
Похожие сказки
-
Медвежонок, который не хотел спать всю зиму
Медвежонок Бублик не хочет ложиться в берлогу: вдруг он проспит всю зиму и пропустит самое интересное? Друзья обещают всё для него сберечь, а мама рассказывает, как засыпает осенний лес. Тёплая сказка про медвежонка, осень и дружбу.
3–6 лет · 12 стр. · ≈ 5 мин