Девочка Агата и замок на песке
Агата три дня строила на пляже самый красивый замок, чтобы показать папе, а ночью море смыло его без следа. Она так рассердилась, что пожаловалась на море. И тут ей ответили устрица, краб и очень строгая чайка.
👶 7–10 лет 📖 28 стр. ⏱ читать ≈ 10 мин
Текст сказки
Замок Агата строила три дня.
В понедельник она подняла стены. Во вторник поставила четыре башни и вставила в них ракушки вместо окон. В среду вырыла вокруг ров и положила через него подъёмный мост из палочек от мороженого. На главной башне развевался флаг из чаячьего пера. Прохожие останавливались, и какой-то дядя в панаме даже сфотографировал его.
Агата жила у бабушки на море, а папа работал в городе. В субботу он должен был приехать. «Вот приеду, и ты мне всё покажешь», — сказал он по телефону. Замок был как раз для этого.
Читать дальше
В четверг утром она пришла на пляж и не нашла даже места, где он стоял. Песок был гладкий и мокрый, будто тут никогда ничего не было. Только у самой воды лежало перо.
Агата подобрала его. Посмотрела на море. Море тихо шелестело, как ни в чём не бывало.
— Это ты! — закричала она. — Ты нарочно! Три дня, между прочим! Я на тебя в суд подам!
Рядом с её ногой кто-то деловито кашлянул.
На мокром камне сидел краб и держал в клешне щепку, как карандаш.
— Жалоба принята, — сказал он. — На кого подаём? Прилив. Так и запишем. Заседание сегодня вечером, на большом отливе, у Тюленьего камня. Не опаздывайте. Суд заседает, пока вода не вернётся.
И ушёл боком.
Вечером солнце висело низко и весь берег был золотой. Вода ушла далеко, и обнажились камни в зелёной бороде водорослей. Агата пришла к Тюленьему камню и остановилась. На камне сидела большая старая устрица.
— Судья, — шепнул краб. — Устрицу трудно разжалобить. И она никогда не открывает рот зря.
Вокруг собралась публика: рачки, песчанки, морская звезда, которая притворялась, что случайно тут лежит, и целая гроздь мидий, которые на всякий случай закрылись. Туда-сюда, заложив крылья за спину, ходила толстая чайка.
— Защитник ответчика, — объяснил краб. — Ты истец. Истец — это кто жалуется. Ответчик — на кого жалуются. Его пока нет, он будет к концу заседания. Говори.
Агата вышла вперёд. Весь день она готовила речь.
— Ваша честь! У меня был замок. Четыре башни, ров и мост. Я строила его три дня. Этой ночью прилив пришёл и всё уничтожил. Он его даже не взял! Ему он не нужен! Он сделал это просто так.
Клешни захлопали. Песчанки возмущённо запрыгали. Речь и правда вышла отличная.
— Свидетель, — сказал краб.
Вперёд выпрыгнула песчанка, совсем маленькая.
— Я живу под левой башней, — пропищала она. — Жила. Три ночи вода до нас не доставала, только подходила всё ближе. Луна-то росла. А на четвёртую ночь она дошла. Лизнула ров и ушла. Лизнула мост и ушла. Лизнула стену и ушла. Я считала. Семнадцать раз.
— Семнадцать! — сказала Агата. — Видите? Это нарочно!
Чайка остановилась. Она посмотрела на Агату одним глазом, потом другим.
— Истец, — сказала она скрипучим голосом. — У меня пара вопросов. Из чего был замок?
— Из песка.
— Из сухого?
— Из сухого не слепишь. Из мокрого.
— Понятно. А кто намочил песок?
Агата открыла рот.
— Я спрашиваю, — сказала чайка, — кто его намочил? Вы? Каждую ночь? А ракушки в башнях? Сами их принесли?
— Я их собрала! На берегу!
— А кто их принёс на берег? А перо для флага чьё? Кажется, моё. Обронила я его, правда, сама, к этому у меня претензий нет. А вода во рву откуда?
— Это не относится к делу!
Чайка повернулась к публике и развела крыльями.
— Итак. Замок построен из песка ответчика, смочен водой ответчика, украшен ракушками ответчика и стоял на том месте, куда ответчик приходит каждое полнолуние. Секретарь, сколько лет он сюда приходит?
Краб полистал свои листочки.
— Записей нет, — сказал он. — Очень давно.
— У меня всё.
Публика зашумела. Теперь хлопали чайке. Даже морская звезда шевельнула одним лучом. Агата стояла, и её хорошая речь как-то вся кончилась.
— Да мне всё равно, кто что принёс! — сказала она, и голос у неё получился совсем не судебный. — Папа приезжает в субботу. Он приезжает редко. Я хотела ему показать. Вот и всё.
Стало тихо. Краб перестал писать. Устрица сидела как камень.
И тут что-то холодное коснулось её пятки.
По песку бежала тонкая вода. Она подошла, остановилась и потянулась назад.
Ш-ш-ш.
— Вызывается ответчик, — сказал краб, поглядывая на воду. — Быстрее, у нас мало времени. Можете задать один вопрос.
Агата посмотрела на воду. Вода пришла снова, уже чуть выше.
— Почему мой? — спросила Агата. — Почему именно мой замок?
Ш-ш-ш, сказала вода.
— Что он говорит?
— Он всем так говорит, — ответил краб. — Он не знает, что такое замок. И что такое ты, не знает. Он приходит докуда приходит, вот и всё.
— Докуда?
Краб показал клешнёй наверх по пляжу. Агата обернулась. Там, далеко от воды, по всему берегу тянулась полоса сухих водорослей, щепок и мелких ракушек. Ровная и длинная, как нитка. Агата сто раз через неё перешагивала.
— Вот досюда, — сказал краб. — Выше не ходит, даже в полнолуние. Только в сильный шторм. Он аккуратный.
— Никогда? И почему никто не сказал?
— Ты спрашивала, кого судить, — ответил краб. — А не где строить.
Вода уже лизала Тюлений камень. Мидии заволновались. И тут устрица приоткрыла створку. За весь вечер в первый раз.
— Виновен, — сказала она тихим мокрым голосом. — Приговаривается приходить на этот берег два раза в сутки. Ежедневно. Бессрочно.
И закрылась.
— Но он же и так!.. — начала Агата.
— Суд окончен! — крикнул краб и убежал боком, потому что вода его догоняла.
В пятницу утром Агата начала строить. Прямо над полосой водорослей, на ладонь выше.
Сразу выяснилось, почему никто тут не строит: сухой песок сыпался сквозь пальцы. Пришлось таскать воду. От моря до полосы было шестьдесят шагов. Ведро туда, ведро обратно. Агата сначала считала вёдра, а на тридцатом бросила. Плечи у неё гудели. Замок получался меньше первого: две башни вместо четырёх, и для моста уже не оставалось сил.
К вечеру она вышла к морю за последним ведром, а когда вернулась, то остановилась. Ров вокруг замка стал ровнее и глубже, а рядом шли мелкие-мелкие следы, боком. На стене лежало новое перо, белое и совсем чистое. Толстая чайка стояла неподалёку и смотрела в другую сторону.
— Я тут случайно, — сказала она и улетела.
Всю ночь Агата плохо спала. Как только рассвело, она побежала на пляж, в пижаме.
Вода уже ушла. Новая полоса мокрых водорослей лежала на песке. На ладонь ниже рва.
Одна башня чуть-чуть просела. Больше ничего не случилось.
Папа приехал в одиннадцать. Он спустился на пляж прямо в городских ботинках и долго стоял над замком, ничего не говоря. Потом присел.
— Сама?
— Почти.
— А как ты догадалась поставить его так высоко? Обычно строят у воды.
— Я судилась с приливом, — сказала Агата.
Папа засмеялся.
— И кто выиграл?
Агата подумала.
— Он, — сказала она. — Но мне кое-что рассказали.
— Бабушка говорила, у тебя был ещё один замок, побольше. Жалко, что я не видел.
— Четыре башни, — сказала Агата. — Показать, где стояли?
И они пошли вниз к мокрому песку. Она показывала, а он смотрел, как будто там что-то было.
Лето ещё долго не кончалось. Большой замок простоял до самого сентябрьского шторма, но Агата теперь строила и ещё кое-что. Каждый вечер она спускалась ниже полосы, к самой воде, и лепила там одну маленькую башню. Просто так, с ракушкой вместо окна.
— Для кого это? — спрашивали соседские дети.
— Для ответчика, — говорила Агата.
Он забирал её каждую ночь и ни разу не сказал спасибо. Он говорил только ш-ш-ш.